СКИАП, КОКО и другие
Немало судачили о вражде между Шанель и Скиапарелли. Будто бы Шанель никогда не произносила имени своей конкурентки и называла ее не иначе как «эта итальянка, которая делает одежду», а на одном из маскарадов подвела соперницу так близко к канделябру, что у той загорелся костюм. А Эльза якобы всегда говорила об «этой скучной маленькой мещанке» и не упускала возможности продемонстрировать свое интеллектуальное превосходство. Правда состоит в том, что они вращались в одних и тех же кругах, а именно – в самых лучших. При этом они достигли того, чего до них не удавалось добиться ни одному кутюрье, поскольку «изготовители одежды», какими бы образованными и одаренными они ни были, все же считались скорее поставщиками, а их принимали лишь с черного хода. Шанель и Ски-апарелли входили в лучшие дома через главный портал – как самые желанные гости.
Злые языки утверждали, что Шанель достигла этого только благодаря своей связи с герцогом Вестминстерским, самым богатым человеком Англии, тогда как Скиапарелли совершенно естественно принадлежала к этому обществу по своему происхождению, образованию и популярности. Вот такого рода были колкости, которыми их общие друзья возбуждали меду ними мелочную ревность, в удовольствие себе и на пользу обеим создательницам моды. Конкуренция побуждала их добиваться лучших результатов. Обе превращали каждое свое появление на публике в своеобразный спектакль для прессы.
Скиап и Шанель изменили статус кутюрье, хотя трудно представить себе более разных женщин. Возможно, они и не были врагами, как любят утверждать парижские авгуры, однако они занимали совершенно противоположные позиции. Шанель пропагандировала простую, удобную элегантность, тогда как Скиапарелли проповедовала красочную экстравагантность.
Это различие подтверждается таким примером: Шанель ввела практичные слаксы, Скиап создала претенциозные брюки «Капри». Но, с другой стороны, более строгие современные украшения из пластика также обязаны своим происхож-
дением Скиап, тогда как Шанель сочетала со своими простыми костюмами из джерси сверкающие броши в стиле барокко. Т а -ким образом, нельзя провести четкой границы в вопросах стиля между двумя этими монументальными фигурами.
Этого не могли сделать и художники, и стилисты того времени. Круг их друзей пересекался, это был просто «весь Париж», от Колетт и Кокто до Пикассо и Дали и всех, кому было что сказать в Париже 30-х годов.
Так, иллюстратор, живописец и художник-декоратор Кристиан Берар создавал эскизы модных украшений как для Ш а -нель, так и для Скиапарелли. А Кокто, которому Шанель оплатила несколько курсов лечения от наркотической зависимости, принимал заказы Скиап на образцы вышивок. С другой стороны, он поручал Коко выполнять эскизы костюмов для всех театральных постановок и фильмов, которые он сам ставил или писал – для нее, конечно, это не являлось какой-то сделкой. И, наоборот, Шанель оказывала материальную поддержку многим деятелям искусства своего времени. После того как она познакомилась в Венеции с импресарио Сергеем Дягилевым, она объявила, что готова финансировать повторную постановку «Весны священной». Через «Русские сезоны» Шанель познакомилась с Игорем Стравинским, который был очарован ею. Она много лет поддерживала этого композитора, которому приходилось постоянно бороться с финансовыми затруднениями. Хотя Шанель была по натуре великодушна, меценатство льстило также и ее тщеславию. Ведь не в последнюю очередь благодаря этому она добилась признания в обществе.
И Скиап также поддерживала своими заказами многих художников. И все же для них обеих речь шла не только о благотворительности, с ее помощью они хотели приобщиться к миру самых популярных художников своего времени. Так, Скиап поручила Жан-Мишелю Франку, известнейшему дизайнеру 30-х годов, оформить свои новые аппартаменты работами Дали, Берара и братьев Джакометти. На торжественное открытие она пригласила и Шанель, которая нашла, что эта сугубо модернистская обстановка «вызывает озноб, как на кладбище»…