1
Хром, зеркала и стекло определяли новое понимание жилья, которое было чуждо всякой уютности. Вознесшиеся ввысь небоскребы, такие как Центр Рокфеллера в Нью-Йорке, и конструкции мостов, «Золотые ворота» в Сан-Франциско, прославлялись как чудо техники и внушали веру в прогресс.
Не всем удавалось устоять против строгого модернизма. Уже через несколько лет светский лев Шарль де Бейстегю превратил знаменитую «машину для жилья», которую построил для него Ле Корбюзье на Елисейских Полях, в фантастическое здание в стиле нового барокко. И Хорст П. Хорст, звезда на небосклоне модной фотографии, после кратковременного обучения у Ле Корбюзье не смог больше иметь дела с образцами чистого модернизма: «Каждый стремится к красоте – почему работающий класс должен ютиться в каморках?»
Большинство людей, как бы бедны они ни были, хотели выглядеть достойно. Никогда подходящей одежде не придавали большего значения. В то время как милашки 20-х годов днем и ночью отплясывали в платьях-рубашках, дамы 30-х годов по вечерам принципиально носили длинное. И непременно из шелка! Потому что только этот, самый дорогой из всех материалов, при косом крое ниспадал, подчеркивая, но не обнажая фигуру.
Гениальную находку Вионне раскраивать материал по косой между тем подхватили все. Хитрость заключалась в том, что такой раскрой придавал ткани эластичность задолго до того, как была открыта лайкра. На груди, талии и бедрах платье стало облегающим, а ниже ниспадало естественными складками. Эти вечерние платья из блестящего сатина не нуждались в застежках, их можно было надевать просто через голову или ноги. Этому способствовал глубокий вырез спереди и особенно сзади. Многие приписывали это новшество чопорной американской кино цензуре, которая не позволяла обнажать грудь. Итак, Голливуд демонстрировал обнаженные спины, чему, конечно, повсюду стали подражать. Правда, еще красотки 20-х обращали особое внимание на спину – скромную и потому волнующую, так как в танце – а это было любимым времяпрепровождением в ту эпоху – фактически можно оценить только вид сзади.
Танцы оставались главным развлечением и в 30-е годы. В моде был свинг, и двигались под звуки биг-бэнда. Появились фокстрот и румба, и по-прежнему любимым оставалось танго. Первыми танцорами в мире кино были Фред Астер и Джин-джер Роджерс, с 1934 по 1939 год они продемонстрировали в восьми киномюзиклах, среди них «Свинг-тайм» («Время свинга»), что паре нужно лишь двигаться в ритме свинга, чтобы стать счастливыми.
Джинджер Роджерс многие костюмы создавала сама, к великому неудовольствию партнера, кото-
рого она почти нокаутировала тяжелыми, расшитыми жемчугом рукавами. Кроме того, она питала пристрастие к страусовым перьям, на которые у Фреда Астера была аллергия.
Танцоры из светского общества не перенимали голливудских излишеств. Вечерние платья были исполнены строгой элегантности, длинные и узкие, они при этом казались также очень женственными. Роскошные декольте часто были просто, но эффектно подчеркнуты одной-един-ственной ниспадающей нитью жемчуга. К концу десятилетия отделкой глубоких вырезов стали служить пышные шлейфы или даже драпировки, которые напоминали турнюры на рубеже веков. А самая необычная и открытая сзади модель на одной бретели от Вионне и вовсе не нуждалась в украшениях, настолько удивительной была эта конструкция, удерживающаяся лишь на шее.
Лучшим украшением плеч был, конечно, мех -предпочтительно серебристого песца. Особенно шикарным считалось укутаться в меха двух использованных целиком животных. Но ничто не могло сравниться с очарованием целой накидки из песца. Т е , кто не мог иметь таковой, заменяли ее бархатной пелериной или яркой шалью из шифона. А те, кому был недоступен даже шелк? О них позаботилась Коко Шанель: она нашла выход из экономического кризиса, включив в свою коллекцию вечерних туалетов платья из хлопчатобумажных тканей.