2
В Англии создали «платье на все случаи», которое можно было носить дома или вне его, с утра до вечера, а то и в постели. Оно было скроено свободно, из дешевой, хорошо стирающейся ткани и застегивалось без всяких петель и крючков только на пряжки. Но оно не прижилось даже в А н г -лии. Работающие женщины поняли, что форма практична и имеет свое очарование: в ней женщины выглядят такими компетентными и серьезными!
Модная одежда по-прежнему создается и продается, но выйти в ней на улицу считается не вполне приличным. Юбка и пуловер кажутся более уместными. Проскальзывала своеобразная ностальгия по длинным юбкам, которые напоминали о «добрых старых временах». На количестве ткани во время войны не экономили, расходы сокращали только за счет качества.
В 1915 году на короткое время мода становится фривольнее, появляется так называемый «военный кринолин». Это была юбка длиной до икр из невероятного количества материи, которая надевалась поверх нескольких нижних юбок и напоминала кринолин начала века. Как и вышедший из моды обычный кринолин,
военный кринолин вызывал множество насмешек и спустя два года был забыт. Длина юбок осталась прежней, но они снова стали прямыми.
Во время войны многие дома моделей закрылись, среди них – Пуаре и Вионне. О Шанель можно сказать, что война принесла ей у д а ч у , ее практичные костюмы из джерси превосходно соответствовали духу времени. После Довилля она открывает бутик в Биаррице, и парижане, приехавшие на этот курорт «без ничего», выстаивали очереди за новыми скромными купальными костюмами без всякой мишуры и украшений.
Немецкая мода впервые обходилась без парижских образцов и развивалась не так уж плохо. Немецкие закройщики и портные выигрывали за счет мастерства и чувства собственного достоинства, ив 1916 году основали «Союз немецкой модной промышленности», который об экономических аспектах моды заботился меньше, чем о художественных. Цель союза – составить конкуренцию Парижу как столице моды. Это привело даже к бойкоту французской одежды в 1923 г о д у . Однако у ж е в 1924 году немецкие мастера вновь отправляются в Париж, чтобы почерпнуть вдохновение.